Как Горбачев и Тэтчер кроили Европу в 1989-м

К оглавлению "Актуальные темы"
К оглавлению " Политическая безопасность"

Берлинская стена – инженерно-оборудованная и укрепленная государственная граница Германской Демократической Республики с Западным Берлином протяженностью 155 км, в т. ч. в черте Берлина 43,1 км. Возведена 13 августа 1961 г. по рекомендации совещания секретарей коммунистических и рабочих партий стран Варшавского договора (3–5 августа 1961 года). К 1989 г. представляла из себя сложный комплекс из бетонного ограждения общей протяженностью 106 км и высотой в среднем 3,6 м.
9 ноября 1989 г. под влиянием массовых народных выступлений правительство ГДР сняло ограничения на сообщение с Западным Берлином, а с 1 июля 1990 года полностью отменило пограничный контроль. В течение января-ноября 1990 года все пограничные сооружения были снесены, за исключением отрезка в 1,3 км, оставленного как памятник одному из самых известных символов холодной войны.

К 20-летию падения Берлинской стены и фактического развала Варшавского договора на Западе стали всплывать любопытные документы о подлинной истории тех событий. На днях Радио «Свобода», а ранее – лондонская «Таймс» обнародовали фрагмент беседы Михаила Горбачева и тогдашнего премьер-министра Великобритании Маргарет Тэтчер 23 сентября 1989 года. Документ свидетельствует, что раскол Германии на два отдельных государства многих политиков на Западе вполне устраивал. И проявленное в последующие дни ликование по поводу «освобождения от коммунистической тирании и воссоединения разделенного народа» было отнюдь не искренним.

Согласно опубликованному документу, Тэтчер так говорила с Горбачевым:

«– Я понимаю вашу позицию таким образом: вы – за то, чтобы каждая страна развивалась своим путем при условии, что сохранится Варшавский договор. Я эту позицию прекрасно понимаю.

Теперь я хотела бы кое-что сказать сугубо в доверительном порядке, и прошу эту часть беседы не записывать.

М.С.Горбачев: Уступаю вашему желанию.

(Последующая часть беседы воспроизводится по памяти)

М.Тэтчер: Нас очень беспокоят процессы, происходящие в Восточной Германии. Там зреют большие перемены, вызванные состоянием общества и в какой-то мере болезнью Э.Хонеккера. Пример тому – бегство тысяч людей из ГДР в ФРГ. Это все – внешняя сторона, она имеет для нас большое значение, но еще более важно другое. Англия и Западная Европа не заинтересованы в объединении Германии. На словах в коммюнике о встречах НАТО может быть записано иначе, но на это не стоит обращать внимание. Объединения Германии мы не хотим. Оно привело бы к изменению послевоенных границ, а этого мы не можем допустить, поскольку такое развитие подорвало бы стабильность всей международной обстановки и было бы чревато угрозой для нашей безопасности.

Точно так же мы не заинтересованы в дестабилизации Восточной Европы и развале Варшавского договора. Конечно, внутренние изменения во всех восточноевропейских странах назрели, где-то они заходят дальше, где-то – пока нет. Но мы – за то, чтобы это были сугубо внутренние процессы, вмешиваться в них и подстегивать декоммунизацию Восточной Европы мы не станем. Могу сказать, что такова же и позиция президента США. Он направил мне телеграмму в Токио, в которой прямо просил передать вам, что Соединенные Штаты не предпримут ничего такого, что поставило бы под угрозу интересы безопасности Советского Союза или было бы воспринято советским обществом как угроза. Я выполняю эту просьбу».

Строго говоря, документ сомнительный, а самая важная его часть воспроизведена по памяти (интересно, чьей?). Предоставивший его «историк» Павел Строилов – тоже личность своеобразная, Как сообщают российские «Вести», представленные им документы «Строилов, выражаясь мягко, взял без спроса в фонде Михаила Горбачева и вывез в Великобританию». Тем не менее, публикация в The Times странным образом совпала с выходом очередного тома рассекреченных архивов Министерства иностранных дел Великобритании, который тоже посвящен объединению Германии.

Главный историк британского МИД Патрик Салмон утверждает, что это совпадение случайно. Но признает, что факты, опубликованные в The Times, очень похожи на правду и отражают настроение Тэтчер в те далекие дни.

«Мисс Тэтчер действительно в то время высказывалась открыто и жестко, – подтверждает Патрик Салмон. – Так жестко, что ее слова могли показаться даже некорректными. Но такой уж она была. Она не боялась говорить прямо, а на это способен далеко не каждый политический деятель».

В рассекреченных архивах можно увидеть невероятные сценарии, которые предлагались в то время, чтобы не допустить падения Берлинской стены.

«Дошло даже до того, что изучался вариант заключения отдельного соглашения между Британией и Советским Союзом о том, чтобы сохранить Германию, разделенную на две части», – добавляет Патрик Салмон.

Ролан Дюма, занимавший в те годы пост министра иностранных дел, также рассказывает немецкому журналу Spiegel, что его шеф, президент Франции Франсуа Миттеран тоже испытывал определенные сомнения по поводу объединения Германии, причем в форсированном темпе. «Президент всегда говорил мне, что для него главным было одно – вернется ли Германия к своей довоенной роли и политике расширения границ», – вспоминал Дюма. Основания для раздумий у Миттерана были: крупные немецкие политики не раз говорили, что все договоры о границах подписаны ФРГ или ГДР, а для будущей объединенной Германии еще вопрос, насколько они обязательны. Только визит вице-канцлера ФРГ Геншера и его заверения, говорит Дюма, окончательно успокоили Миттерана. А вот Тэтчер, вспоминает француз, была в сто раз упрямее, «Миттерану пришлось напрячь все свои способности, чтобы примирить премьер-министра и канцлера. На моих глазах Тэтчер говорила о Коле (тогдашнем федеральном канцлере ФРГ) просто невозможные вещи. Она прямо ругалась с Колем».

Откровенно говоря, позиция Тэтчер, пусть даже Строилов в своем документе ее сделал более радикальной, объяснима. В Лондоне в реальности никогда особо не хотели объединенной Германии, опасаясь создания сильного государства в центре Европейского континента. По мнению Лондона, да и Вашингтона, такое государство будет все больше тяготиться атлантической опекой. И, следовательно, неизбежно со временем станет препятствовать функционированию НАТО в русле англосаксонских интересов. Ну и, конечно, есть и историческая взаимная нелюбовь между англичанами и немцами, которая порой прорывается наружу даже в политкорректнейшем Евросоюзе. Но, собственно, нас должна интересовать не столько позиция Тэтчер, Коля или Миттерана, сколько нашего «дорогого Михаила Сергеевича». Собственно говоря, непонятно, кто дал ему полномочия обсуждать с зарубежным лидером вопросы германского единства или сохранения Варшавского договора. Как это он, будучи, кстати, генеральным секретарем коммунистической партии, благодарственно выслушивает заверения от г-жи Тэтчер о том, что «подстегивать декоммунизацию Восточной Европы мы не станем»?

Или еще интереснее: как свидетельствует Ролан Дюма, «воссоединение Германии было возможно только с одобрения Михаила Горбачева. Как только Коль его получил, воссоединение уже невозможно было остановить». А куда же, собственно, смотрело пресловутое грозное Политбюро ЦК КПСС? В 1953 году Лаврентия Павловича Берию, когда он завел подобные разговоры (о ликвидации ГДР и создании объединенной капиталистической, но нейтральной Германии), товарищи по Политбюро арестовали и расстреляли. В кои-то веки придется согласиться с диссидентами-антисоветчиками: к третьему поколению советская партэлита окончательно выродилась.

Максим Хрусталев

Проблемы безопасности

 

Дмитрий Зеркалов

Тигипко: «Власть – это не владение заводами, морями, пароходами, а эффективное управление чужой «государственной» собственностью в свою пользу под крышей Президента.»