УЧИМСЯ У СТАЛИНА!!!

К оглавлению "Актуальные темы"
К оглавлению "Политическая безопасность"

ПРОБЛЕМА СТАНОВЛЕНИЯ УКРАИНСКОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ НАЦИИ

В современных социальных науках наблюдается определенный плюрализм в понимании того, что есть нация: время возникновения и перспективы дальнейшего существования, сущностные структурообразующие признаки нации, соотношение понятий «этнос», «народ», «нация» и т. п.

Удачной попыткой анализа и обобщения различных концепций нации является работа Энтони Д. Смита «Национальная идентичность». Автор выделяет две основные модели нации: западную, или «гражданскую» (политическую), и восточную, или «этническую». Согласно первой концепции национальное единство обеспечивается, во-первых, компактной территорией проживания, аккумулирующей в себе историческую память данной общности; во-вторых, политическими институтами, в конечном счете находящими воплощение в государстве; в-третьих, юридическими нормами, обеспечивающими равенство прав членов данной общности.

Последний фактор решающий в западной модели: «Согласно западной концепции, именно юридические и политические права составляют наиболее существенный элемент западной модели нации». Восточная модель делает акцент на общности происхождения и культуры. В этой концепции важна не столько территория, сколько общность происхождения от некоего, чаще всего мифологизированного, предка. Такая общность происхождения делает нацию чем-то вроде «сверхсемьи». Основным регулятором отношений между индивидами и социальными группами здесь выступает не закон, а народная культура, язык, обычаи и традиции.

В целом Э. Смит выделяет пять факторов, наличие которых признается существенным для обеспечения национальной идентичности как в западной, так и в восточной моделях: 1) историческая территория, или родной край; 2) общие мифы и историческая память; 3) общая гражданская культура; 4) единые юридические права и обязанности для всех членов; 5) общая экономика с возможностью передвигаться в границах национальной территории.

Различие между «гражданской» и «этнической» концепциями в том, что первая делает акцепт на первом, четвертом и пятом факторах, а вторая — на втором и пятом.

Если применить концепцию Смита к современному этапу процесса становления украинской нации, то мы увидим довольно парадоксальную картину. Прежде всего следует констатировать, что народ Украины не составляет единую политическую нацию. При этом мы имеем в виду не только этническую разнородность населения Украины.

Особенно парадоксальным является второй аспект современной ситуации украинской национально-политической жизни: западноукраинская культурно-этническая общность, являющаяся авангардом продвижения Украины и Европу, по сути исповедует не западную, а восточную концепцию национальной идентичности. Как на уровне предвыборных лозунгов политической борьбы, так и на уровне мировоззренческих приоритетов политических и культурных элит на востоке Украины превалируют ценности типа «экономического развития и процветания», а на западе — ценности типа «национальных традиций, языка и культуры».

Думается, достаточно даже поверхностного, но непредвзятого взгляда на современную социально-политическую и культурную жизнь Украины, чтобы констатировать несомненный факт: западные и восточные украинцы представляют собой различные субэтносы внутри украинского этноса. Восточные и западные украинцы являются настолько отличными друг для друга, что это отличие делает невозможной их идентификацию как этнических общностей, составляющих единую украинскую нацию. Ценности восточных и западных украинцев скорее различны, чем общи.

Во многом различна их историческая память: трудно найти достаточно значимые для восточных и западных украинцев и одинаково оцениваемые общие мифы, легенды и предания. Им не присущ единый язык, единая культура, общие традиции. Пожалуй, наиболее впечатляющим и драматичным символом духовной разобщенности украинцев является поликонфессиональность населения Украины, а особенно — раскол украинской православной церкви (УПЦ МП УПЦ КП, УАПЦ).

Особое внимание хотелось бы обратить на отсутствие единой для востока и запада исторической событийности. Мы склонны считать данный фактор одним из решающих для становления национальной идентичности. Для подавляющего большинства населения Восточной Украины вмешательство Романа Мстиславича в польские дела или контакты Даниила Романовича с римской курией — почти такая же экзотика, как покаяние в Каноссе или пощечина в Ананьи. Скажем, битва под Ярославлем не актуализирована в их исторической памяти, а битва на Чудском озере актуализирована. Многие восточноукраинцы согласятся с тем, что победа Александра над Тевтонским орденом есть часть их истории, но весьма немногие согласятся признать то же самое относительно победы Даниила над Ростиславом.

С другой стороны, что для западного украинца восстание Булавина, поход 5-й армии на Царицын или «Молодая гвардия»? События чужой истории.

Теперь хотелось бы детальнее остановиться на отмеченном выше парадоксе стремления западноукраинского субэтноса в Европу при опоре на «этническую» концепцию нации. Обратной стороной данного парадокса является то, что восточноукраинский субэтнос, во многом являющийся квазисоветским, на самом деле более подготовлен для восприятия «гражданской» концепции нации, чем западноукраинский.

В «оранжевой» журналистике восточноукраинский (а в особенности донбасский) менталитет нередко оценивается как «совковый». Разумеется, данное определение — результат чрезмерного, а следовательно — не вполне корректного обобщения.

Но я не считаю данное обобщение абсолютно некорректным. Несомненно, что восточные украинцы в массе своей являются более левыми, более «социалистическими» и более «советскими», чем западные украинцы. Если под «совковостью» понимать приверженность ценностям социальной справедливости, равенства, коллективизма, сопряженную с определенной ностальгией по могуществу Советского Союза, то менталитет многих восточных украинцев, конечно, «совковый».

Напомним хрестоматийную истину о том, что идеологической базой советских ценностей был марксизм. Поэтому социально-этническая группа, продолжающая исповедовать советские или квазисоветские ценности, имплицитно продолжает исповедовать марксизм, даже не подозревая об этом. Она исповедует марксизм, так сказать, на уровне коллективного бессознательного. И, разумеется, она исповедует марксизм не как целостное философское учение, а как достаточно смутное, но все же не теряющее определенности умонастроение, мирочувствование, интенцию.

По сути марксистскую модель можно считать одним из первых вариантов западной модели. В марксизме нация понимается как «исторически сложившаяся устойчивая общность людей, возникшая на базе общности языка, территории, экономической жизни и психического склада, проявляющегося в общности культуры».

Если мы сопоставим это определение Сталина с определением Смита, то обнаружим довольно значительное концептуальное сходство при незначительных терминологических различиях. Различие между марксистской и «гражданской» моделью нации заключается главным образом в том, что первая придает первостепенное значение экономике (в особенности — формированию единого общенационального рынка), в то время как вторая выдвигает на первый план единые юридические нормы и равенство всех представителей нации перед законом. По сути мы имеем дело с одной и той же концепцией, в которой по-разному расставлены акценты.

Если же мы приглядимся к «этнической» концепции (с ее акцентом на генеалогиях, мифах, языке и традиции), то увидим, что она достаточно резко противостоит как в целом «гражданской» концепции, так и ее варианту — марксистской.

Итак, если мы признаем благотворность вестернизации Украины (кстати, попутно укажем на бесспорный факт вестернизации России), то одной из стратегически важных задач на пути становления национальной идентичности встанет задача трансформации марксистской модели нации в классическую западную.

Дуализм западной и восточной моделей становления нации имеет шанс оказаться продуктивным для Украины. На наш взгляд, единство украинской нации может быть достигнуто благодаря своеобразному «разделению труда» и синтезу различных моделей нациогенеза. При этом следует исходить из той общей для научного мышления и здравого смысла аксиомы, что соответствующие пункты стратегического РR-плана наилучшим образом осуществляются актантами, участниками, чей субъективный интерес стимулирует их усилия.

Итак, мы имеем: западноукраинский субэтнос тяготеет к восточной модели нации; восточноукраинский — к марксистской, которую можно трансформировать в западную. Исходя из этого получаем: западноукраинской элите целесообразно взять на себя роль культурного лидера нации, восточноукраинской — политического.

При этом следует, насколько возможно, избегать односторонности. И в первом, и во втором случаях речь идет именно о лидерстве, а не об авторитарном доминировании.

То есть предлагаемая нами стратегия вовсе не означает, что западную элиту следует удалить из политической, а восточную — из культурной жизни Украины. Разумеется, это невозможно. Но это и не вытекает из предлагаемого нами сценария. Когда мы говорим о лидерстве, то имеем в виду, что западноукраинская социально-этническая общность должна взять на себя функции инициатора и, так сказать, законодателя мод в области культурного развития, а восточноукраинская — соответствующие функции в сфере политической власти. При этом представительство западноукраинской элиты в политике, а восточноукраинской — в культуре есть и останется бесспорной реалией, не нуждающейся в комментариях.

Хорошей иллюстрацией предлагаемой стратегии может послужить всем известный символ инь— ян: круг, разделенный на белую и черную половины; внутри белой — черное пятно, внутри черной — белое.

С точки зрения возможности осуществления предлагаемой стратегии становления нации восточноукраинский субэтнос более проблематичен, чем западноукраинский. На наш взгляд, восточные украинцы представляют собой довольно аморфный, рыхлый, лишенный по-настоящему мощных интегрирующих факторов конгломерат этнических, социальных, культурных, конфессиональных групп. Они не являются целостностью в полном смысле слова. И, что особенно тревожно в плане перспектив становления нации, восточные украинцы не обладают ни национальной идеей, ни явно выраженной национальной волей. Чтобы западные украинцы консолидировались с восточными в единую нацию, последние для начала сами должны консолидироваться.

«Священная природа, или как сказал бы Л. Гумилев, «вмещающий ландшафт», есть аккумуляция исторической событийности в географическом пространстве, а «священная история» есть аккумуляция исторической событийности в культурно-ценностном «пространстве» существования нации. В конечном счете именно совместная великая событийность создаст нацию. Драматизм, если не трагизм современной ситуации становления украинской нации состоит в том, что население Украины не имеет в своем прошлом такой событийности.

В приведенных рассуждениях много сослагательного наклонения, соединенного с императивностью. Но это неизбежно при переходе от анализа исторического пути социальной общности к моделированию наиболее приемлемых социальных технологий для достижения значимой цели. «Большая» история — это не только прошлое. Это также усилия людей в настоящем, направленные на созидание желаемого будущего. «Большая» история не только знает сослагательное наклонение, но и умеет переводить его в изъявительное.

Александр ЕРЕМЕНКО,
проф., к. филос. наук, начальник кафедры философии права Луганского госуниверситета внутренних дел,
Валерий СНЕГИРЕВ, референт отдела международных связей Луганского госуниверситета внутренних дел
http://www.2000.net.ua/print/svobodaslova/1801254048.html?printversion=1
WWW.UA-PRAVDA.COM

Проблемы безопасности

 

Дмитрий Зеркалов

Тигипко: «Власть – это не владение заводами, морями, пароходами, а эффективное управление чужой «государственной» собственностью в свою пользу под крышей Президента.»