На что обиделись национал-патриоты?

К оглавлению "Актуальные темы"
К оглавлению "Политическая безопасность"

На этот раз — на речь патриарха Кирилла, произнесенную на Ассамблее «Русский мир» 3 ноября 2009 г. Именно она вызвала нервическую реакцию, граничащую с истерикой, двух украинских кандидатов наук: философских — Ю. Черноморца и исторических — С. Сидоренко.
Подменив предмет обсуждения, они по существу принялись спорить не с тем, что сказал патриарх, а с тем, что представили в своем воспаленном воображении. Основной же смысл их гневных филиппик свелся к тому, что нас снова хотят сделать колонией России.

Но ведь ничего подобного в речи патриарха Кирилла не было. В ней прозвучала обеспокоенность за судьбу восточнославянской православной цивилизации. Она действительно созидалась тремя народами — русским, украинским и белорусским, а в более раннее время их общим предком — древнерусским народом. И, безусловно, является общим их достоянием. И общей заботой.

Мне лично и, думаю, многим в Украине эта обеспокоенность понятна. Ведь речь здесь не только о православном духовном единстве с его общей церковной традицией, едиными праздниками, святынями и святыми, что чрезвычайно важно. Патриарх выразил также тревогу за будущее нашего культурного и цивилизационного единства как основы восточнославянской самобытности.

Много занимаясь проблемами этнокультурного развития в эпоху Киевской Руси, я пришел к выводу, что в основе историографических предубеждений украинских исследователей чаще всего лежит терминологическая нечеткость. Была Древняя Русь, и есть нынешняя Россия. От обоих названий образуется единое прилагательное — русский. Хотя определение «русский» от слова «Русь» не тождественно определению «русский» от слова «Россия». Смешение этих понятий, возможно, и явилось источником неприятия того, что сказал патриарх Кирилл. Кандидаты наук восприняли определение «Русский мир» как «Российский», тогда как патриарх имел в виду тот мир, который образовался на основе древнерусских духовных и культурных ценностей.

Во избежание терминологической двусмысленности, когда реально существует как бы два русских мира, я употребляю термин более нейтральный — «восточнославянский мир» или «восточнославянский православный мир». К нему применимо определение, употребленное патриархом, но в том смысле, что термин «русский» образован не от России, а от Руси. Я уже давно предложил писать прилагательное от слова Русь с одним «с» — «руский». Принятие такого термина, уверен, позволит избежать и понятийных недоразумений. Конечно, если не прибегать к откровенным спекуляциям.

Боюсь, что не обошлось без этого и в данном случае. Ведь нельзя же предположить, что двум дипломированным ученым оказался непостижимым смысл речи патриарха Кирилла, в которой он говорил не о российских духовных и цивилизационных ценностях, а о руских, т. е. восточнославянских. Поэтому и подчеркивал, что наше духовное единство не только не исключает, но предполагает заботу о других «коренных языках Русского мира» — украинском и белорусском, которые обогащали и продолжают обогащать его многоликую культуру. Составной частью Русского мира Патриарх справедливо считает и общую историческую память, рожденную общей историей, начиная от Киевской Руси.

Разумеется, господа Черноморец и Сидоренко имеют суверенное право на свое мнение. Плохо только, что реализуют они его таким недостойным образом. О серьезных вещах надо и говорить серьезно, а не ерничать и передергивать сказанное умным человеком.

Петр ТОЛОЧКО

Проблемы безопасности

 

Дмитрий Зеркалов

Тигипко: «Власть – это не владение заводами, морями, пароходами, а эффективное управление чужой «государственной» собственностью в свою пользу под крышей Президента.»